Благоустройство и ремонт
357 0

Джанни родари - путешествие голубой стрелы. Читать книгу «Путешествие Голубой Стрелы» онлайн полностью — Джанни Родари — MyBook

Джанни Родари

Путешествие Голубой Стрелы

Gianni Rodari La freccia azzurra

© 2008, Edizioni EL S.r.l., Trieste, Italy

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

* * *

Часть первая

Синьора без пяти минут баронесса

Фея была старая синьора, очень благовоспитанная и благородная, почти баронесса.

– Меня называют, – бормотала она иногда про себя, – просто Фея, и я не протестую: ведь нужно иметь снисхождение к невеждам. Но я почти баронесса; порядочные люди это знают.

– Да, синьора баронесса, – поддакивала служанка.

– Я не стопроцентная баронесса, но до неё мне не хватает не так уж много. И разница почти незаметна. Не так ли?

– Незаметна, синьора баронесса. И порядочные люди не замечают её…

Было как раз первое утро нового года. Всю ночь напролёт Фея и её служанка путешествовали по крышам домов, разнося подарки. Их платья были покрыты снегом и сосульками.

– Затопи печку, – сказала Фея, – нужно просушить одежду. И поставь на место метлу: теперь целый год можно не думать о полётах с крыши на крышу, да ещё при таком северном ветре.

Служанка поставила метлу на место, ворча:

– Хорошенькое дельце – летать на метле! Это в наше-то время, когда изобрели самолёты! Я уже простудилась из-за этого.

– Приготовь мне бокальчик цветочного отвара, – приказала Фея, надев очки и садясь в старое кожаное кресло, стоявшее перед письменным столом.

– Сию минутку, баронесса, – сказала служанка.

Фея одобрительно посмотрела на неё.

«Она немножко ленива, – подумала Фея, – но знает правила хорошего тона и умеет держать себя с синьорой моего круга. Я пообещаю ей увеличить заработную плату. На самом-то деле я ей, конечно, не увеличу, и так денег не хватает».

Нужно сказать, что Фея при всём своём благородстве была довольно скуповата. Два раза в год обещала она старой служанке увеличить заработную плату, но ограничивалась одними обещаниями. Служанке давно уже надоело слушать только слова, ей хотелось услышать звон монет. Как-то раз у неё даже хватило мужества сказать об этом баронессе. Но Фея очень возмутилась.

– Монеты и монеты! – проговорила она, вздыхая. – Невежественные люди только и думают, что о деньгах. И как нехорошо, что ты не только думаешь, но и говоришь об этом! Видно, учить тебя хорошим манерам – всё равно что кормить осла сахаром.

Фея вздохнула и уткнулась в свои книги.

– Итак, подведём баланс. Дела в этом году неважные, денег маловато. Ещё бы, все хотят от Феи хороших подарков, а когда речь заходит о том, чтобы платить за них, начинают торговаться. Все стараются брать в долг, обещая уплатить потом, как будто Фея – это какой-то колбасник. Впрочем, сегодня особенно жаловаться нечего: все игрушки, которые были в магазине, разошлись, и сейчас нам нужно будет принести со склада новые.

Она закрыла книгу и принялась распечатывать письма, которые обнаружила в своём почтовом ящике.

– Так и знала! – заговорила она. – Я рискую заболеть воспалением лёгких, разнося свои товары, и никакой благодарности! Этот не хотел деревянную саблю – подавайте ему пистолет! А знает ли он, что пистолет стоит на тысячу лир дороже? Другой, представьте себе, хотел получить аэроплан! Его отец – швейцар курьера секретаря одного служащего лотереи, и было у него на покупку подарка всего триста лир. Что я могла подарить ему за такие гроши?

Фея бросила письма обратно в ящик. Сняла очки и позвала:

– Тереза, отвар готов?

– Готов, готов, синьора баронесса.

И старая служанка подала баронессе дымящийся бокал.

– Ты влила сюда капельку рома?

– Целых две ложечки!

– Мне хватило бы и одной… Теперь я понимаю, почему бутыль почти опустела. Подумать только, мы купили её всего четыре года тому назад!

Потягивая маленькими глотками кипящий напиток и умудряясь не обжигаться при этом, как это умеют делать только старые синьоры, Фея бродила по своему маленькому царству, заботливо проверяя каждый уголок кухни, магазина и маленькой деревянной лесенки, которая вела на второй этаж, где была спальня.

Как печально выглядел магазин с опущенными шторами, пустыми витринами и шкафами, заваленными коробками без игрушек и ворохами обёрточной бумаги!

– Приготовь ключи от склада и свечу, – сказала Фея, – нужно принести новые игрушки.

– Но, синьора баронесса, вы хотите работать даже сегодня, в день вашего праздника? Неужели вы думаете, что кто-нибудь придёт сегодня за покупками? Ведь новогодняя ночь, ночь Феи, уже прошла…

– Да, но до следующей новогодней ночи осталось всего-навсего триста шестьдесят пять дней.

Надо вам сказать, что магазин Феи оставался открытым в течение всего года и его витрины были всегда освещены.

Таким образом, у детей было достаточно времени, чтобы облюбовать ту или иную игрушку, а родители успевали сделать свои расчёты, чтобы иметь возможность заказать её.

Кроме того, ведь есть ещё дни рождения, и все знают, что дети считают эти дни очень подходящими для получения подарков.

Теперь вы поняли, что делает Фея с первого января до следующего Нового года? Она сидит за витриной и смотрит на прохожих. Особенно внимательно вглядывается она в лица детей. Она сразу понимает, нравится или не нравится им новая игрушка, и, если не нравится, снимает её с витрины и заменяет другой.

О, синьоры, что-то теперь на меня напало сомнение! Так было, когда я был ещё маленьким. Кто знает, есть ли теперь у Феи этот магазинчик с витриной, уставленной игрушечными поездами, куклами, тряпичными собачками, ружьями, пистолетами, фигурками индейцев и марионеток?

Я помню его, этот магазинчик Феи. Сколько часов я проводил у этой витрины, считая игрушки! Чтобы пересчитать их, требовалось много времени, и я никогда не успевал досчитать до конца, потому что нужно было отнести домой купленное молоко.

Витрина наполняется

Склад был в подвале, который находился как раз под магазином. Фее и её служанке пришлось раз двадцать спуститься и подняться по лестнице, чтобы наполнить новыми игрушками шкафы и витрины.

Уже во время третьего рейса Тереза устала.

– Синьора, – сказала она, останавливаясь посреди лестницы с большой связкой кукол в руках, – синьора баронесса, у меня бьётся сердце.

– Это хорошо, моя дорогая, это очень хорошо, – ответила Фея, – было бы хуже, если бы оно больше не билось.

– У меня болят ноги, синьора баронесса.

– Оставь их на кухне, пусть отдохнут, тем более что ногами ничего носить нельзя.

– Синьора баронесса, мне не хватает воздуха…

– Я не крала его у тебя, моя дорогая, у меня своего достаточно.

И действительно, казалось, что Фея никогда не устаёт. Несмотря на свой преклонный возраст, она прыгала по ступенькам, словно танцуя, как будто под каблуками у неё были спрятаны пружинки. Одновременно она продолжала подсчитывать.

– Эти индейцы приносят мне доход по двести лир каждый. Даже, пожалуй, по триста лир. Сейчас индейцы очень в моде. Не кажется ли тебе, что этот электрический поезд просто чудо?! Я назову его Голубой Стрелой и, клянусь, брошу торговлю, если с завтрашнего дня сотни ребячьих глаз не будут пожирать его с утра до вечера.

И правда, это был замечательный поезд: с двумя шлагбаумами, с вокзалом и Главным Начальником Станции, с Машинистом и Начальником Поезда в очках. Пролежав столько месяцев на складе, электропоезд весь покрылся пылью, но Фея хорошенько протёрла его тряпочкой, и голубая краска засверкала, как вода альпийского озера: весь поезд, включая Начальника Станции, Начальника Поезда и Машиниста, был выкрашен голубой краской.

Когда Фея стёрла пыль с глаз Машиниста, он огляделся вокруг и воскликнул:

– Наконец-то я вижу! У меня такое впечатление, будто я несколько месяцев был похоронен в пещере. Итак, когда мы отправляемся? Я готов.

– Спокойно, спокойно, – прервал его Начальник Поезда, протирая платочком очки. – Поезд не тронется без моего приказа.

Начальник Поезда пересчитал свои нашивки. У него было четыре. Тогда он сосчитал нашивки у Начальника Станции – пять. Начальник Поезда вздохнул, спрятал очки и притих. Начальник Станции ходил взад-вперёд по витрине, размахивая жезлом, которым дают сигнал отправления. На площади перед станцией выстроился полк оловянных стрелков с духовым оркестром и Полковником. Немножко в стороне расположилась целая артиллерийская батарея во главе с Генералом.

Позади станции расстилалась зелёная равнина и были разбросаны холмы. На равнине вокруг вождя, которого звали Серебряное Перо, раскинули лагерь индейцы. На вершине горы верховые ковбои держали наготове свои лассо.

Над крышей вокзала покачивался подвешенный к потолку аэроплан: Пилот высунулся из кабины и смотрел вниз. Надо вам сказать, что этот Пилот был сделан так, что он не мог подняться на ноги: ног у него не было. Это был Сидящий Пилот.

Рядом с аэропланом висела красная клетка с Канарейкой, которую звали Жёлтая Канарейка. Когда клетку слегка покачивали, Канарейка пела.

В витрине были ещё куклы, Жёлтый Медвежонок, тряпичный пёс по имени Кнопка, краски, «Конструктор», маленький театр с тремя Марионетками и быстроходный двухмачтовый парусник. По капитанскому мостику парусника нервно расхаживал Капитан. Ему по рассеянности приклеили только половину бороды, поэтому он тщательно скрывал безбородую половину лица, чтобы не выглядеть уродом.

Начальник Станции и Полубородый Капитан делали вид, что не замечают друг друга, но, может быть, кто-нибудь из них уже собирался вызвать другого на дуэль, чтобы решить вопрос о верховном командовании в витрине.

Куклы разделились на две группы: одни вздыхали по Начальнику Станции, другие бросали нежные взгляды на Полубородого Капитана, и лишь одна чёрная кукла с глазами белее молока глядела только на Сидящего Пилота и больше ни на кого.

Что касается тряпичного пса, то он бы с удовольствием вилял хвостом и прыгал от радости. Но он не мог оказывать эти знаки внимания всем троим, а выбрать кого-нибудь не хотел, чтобы не оскорблять двух остальных. Поэтому он сидел тихо и неподвижно, и вид у него был немного глуповатый. Его имя было написано красными буквами на ошейнике: «Кнопка». Может быть, его назвали так потому, что он был маленьким, как кнопка.

Но тут произошло событие, которое сразу же заставило забыть и ревность, и соперничество. Как раз в это мгновение Фея подняла штору – и солнце хлынуло в витрину золотым каскадом, вызывая у всех жуткий страх, потому что никто его раньше не видел.

– Сто тысяч глухих китов! – рявкнул Полубородый Капитан. – Что случилось?

– На помощь! На помощь! – завизжали куклы, прячась друг за друга.

Генерал приказал немедленно повернуть пушки в сторону неприятеля, чтобы быть готовым отразить любую атаку. Только Серебряное Перо остался невозмутимым. Он вынул изо рта длинную трубку, что делал только в исключительных случаях, и сказал:

– Не бойтесь, игрушки. Это Великий Дух – Солнце, всеобщий друг. Смотрите, как повеселела вся площадь, радуясь его приходу.

Все посмотрели на витрину. Площадь и в самом деле сверкала под лучами солнца. Струи фонтанов казались огненными. Нежное тепло проникало сквозь запылённые стёкла в магазинчик Феи.

– Тысячи пьяных китов! – пробормотал снова Капитан. – Я ведь морской волк, а не солнечный!

Куклы, радостно болтая, сразу же стали принимать солнечные ванны. Однако в один угол витрины солнечные лучи не могли проникнуть. Тень падала как раз на Машиниста, и тот очень рассердился:

– Должно же было так случиться, чтобы именно я оказался в тени!

Он выглянул за витрину, и его зоркие глаза, привыкшие часами смотреть на рельсы во время долгих поездок, встретились с парой огромных, широко раскрытых глаз ребёнка.

В эти глаза можно было заглянуть, как заглядывают в дом, когда на окнах нет занавесок. И, заглянув в них, Машинист увидел большую недетскую печаль.

«Странно, – подумал Машинист Голубой Стрелы. – Я всегда слышал, что дети – весёлый народ. Они только и знают, что смеются и играют с утра до вечера. А этот мне кажется грустным, как старичок. Что с ним случилось?»

Грустный мальчик долго смотрел на витрину. Его глаза наполнились слезами. Время от времени слезинки скатывались вниз по щеке и пропадали на губах. Все в витрине затаили дыхание: никто ещё не видел глаз, из которых текла бы вода, и это всех очень удивило.

– Тысяча хромых китов! – воскликнул Капитан. – Я занесу это событие в судовой журнал!

Наконец мальчик вытер глаза рукавом курточки, подошёл к двери магазина, взялся за ручку и толкнул дверь. Раздался глухой звонок колокольчика, который, казалось, жаловался, звал на помощь.

Полубородый капитан взволнован

– Синьора баронесса, кто-то вошёл в магазин, – сообщила служанка.

Фея, которая причёсывалась в своей комнате, быстро спустилась по лесенке, держа во рту шпильки и закалывая на ходу волосы.

– Кто бы это ни был, почему он не закрывает дверь? – пробормотала она. – Я не слышала звонка, но сразу же почувствовала сквозняк.

Она для солидности надела очки и вошла в лавку маленькими медленными шагами, как должна ходить настоящая синьора, особенно если она почти баронесса. Но, увидав перед собой бедно одетого мальчика, который комкал в руках свой голубой беретик, она поняла, что церемонии излишни.

– Ну? В чём дело? – Всем своим видом Фея как бы хотела сказать: «Говори побыстрее, у меня нет времени».

– Я… Синьора… – прошептал мальчик.

В витрине все замерли, но ничего не было слышно.

– Что он сказал? – шепнул Начальник Поезда.

– Тс-с! – приказал Начальник Станции. – Не шумите!

– Мальчик мой! – воскликнула Фея, которая чувствовала, что начинает терять терпение, как всякий раз, когда ей приходилось говорить с людьми, не подозревающими о её благородных титулах. – Дорогой мой мальчик, времени у меня очень мало. Поторопись или же оставь меня в покое, а лучше всего напиши мне хорошее письмо.

– Но, синьора, я уже написал вам, – торопливо прошептал мальчик, боясь потерять мужество.

– Ах, вот как! Когда?

– Около месяца тому назад.

– Сейчас посмотрим. Как тебя зовут?

– Монти Франческо.

– Квардиччиоло…

– Гм… Монти, Монти… Вот, Франческо Монти. Действительно, двадцать три дня тому назад ты просил у меня в подарок электрический поезд. А почему только поезд? Ты мог бы попросить у меня аэроплан или дирижабль, а ещё лучше – целый воздушный флот!

– Но мне нравится поезд, синьора Фея.

– Ах, дорогой мой мальчик, тебе нравится поезд?! А ты знаешь, что через два дня после твоего письма сюда приходила твоя мать…

– Да, это я попросил её прийти. Я её так просил: пойди к Фее, я ей уже всё написал, и она так добра, что не откажет нам.

– Я не хорошая и не плохая. Я работаю, но не могу работать бесплатно. У твоей матери не было денег, чтобы заплатить за поезд. Она хотела в обмен на поезд оставить её старые часы. Но я видеть их не могу, эти часы! Потому что они заставляют время двигаться быстрее. Я также напомнила ей, что она ещё должна заплатить мне за лошадку, которую брала в прошлом году. И за волчок, взятый два года тому назад. Ты знал об этом?

Нет, мальчик этого не знал. Мамы редко делятся с детьми своими неприятностями.

– Вот почему в этом году ты ничего не получил. Ты понял? Не кажется ли тебе, что я права?

– Да, синьора, вы правы, – пробормотал Франческо. – Я просто думал, что вы забыли мой адрес.

– Нет, напротив, я помню его очень хорошо. Видишь, вот он у меня записан. И на днях я пошлю к вам моего секретаря, чтобы взять деньги за прошлогодние игрушки.

Старая служанка, которая прислушивалась к их разговору, услышав, что её назвали секретарём, чуть не потеряла сознание и должна была выпить стакан воды, чтобы перевести дух.

– Какая честь для меня, синьора баронесса! – сказала она своей хозяйке, когда мальчик ушёл.

– Хорошо, хорошо! – грубовато пробормотала Фея. – А пока повесь на дверь объявление: «Закрыто до завтра», чтобы не приходили другие надоедливые посетители.

– Может быть, опустить штору?

– Да, пожалуй, опусти. Я вижу, что сегодня не будет хорошей торговли.

Служанка побежала выполнять приказания. Франческо всё ещё стоял у магазина, уткнувшись носом в витрину, и ждал, сам не зная чего. Штора, спускаясь, чуть не ударила его по голове. Франческо уткнул нос в пыльную штору и зарыдал.

В витрине эти рыдания произвели необыкновенный эффект. Одна за другой куклы тоже стали плакать и плакали так сильно, что Капитан не выдержал и выругался:

– Что за обезьяны! Уже научились плакать! – Он плюнул на палубу и усмехнулся: – Тысяча косых китов! Плакать из-за поезда! Да я не променял бы свой парусник на все поезда всех железных дорог мира.

Великий вождь Серебряное Перо вынул изо рта трубку, что ему приходилось делать каждый раз, когда он хотел что-либо сказать, и промолвил:

– Капитан Полубородый не говорить правды. Он есть очень взволнован из-за бедный белый ребёнок.

– Что – я? Объясните мне, пожалуйста, что значит «взволнован»?

– Это значит, что одна сторона лица плачет, а другая стыдится этого.

Капитан предпочёл не поворачиваться, так как его безбородая половина лица в самом деле плакала.

– Замолчи ты, старый петух! – крикнул он. – Не то я спущусь вниз и ощиплю тебя, как рождественского индюка!

И долго ещё продолжал изрыгать проклятия, такие цветистые, что Генерал, решив, что вот-вот начнётся война, приказал зарядить пушки. Но Серебряное Перо взял в рот трубку и замолчал, а потом даже сладко задремал. К слову сказать, он всегда спал с трубкой во рту.

Начальник станции не знает, что делать

На следующий день Франческо вернулся, и его печальные глаза снова были устремлены на Голубую Стрелу. Пришёл он и на второй день, и на третий. Иногда он останавливался у витрины всего на несколько минут и потом, не оборачиваясь, убегал прочь. Иногда простаивал перед витриной долгие часы. Нос его был прижат к стеклу, а русый чуб спускался на лоб. Он ласково посматривал и на другие игрушки, но было видно, что сердце его принадлежит чудесному поезду.

Начальник Станции, Начальник Поезда и Машинист очень гордились этим и с важным видом поглядывали по сторонам, но никто не обижался на них за это.

Все обитатели витрины были влюблены в своего Франческо. Приходили другие дети, которые тоже подолгу рассматривали игрушки, но обитатели витрины почти не замечали их. Если Франческо не появлялся в обычное время, Начальник Станции нервно ходил взад-вперёд по рельсам, бросая тревожные взгляды на часы. Капитан изрыгал проклятия. Сидящий Пилот высовывался из аэроплана, рискуя упасть, а Серебряное Перо забывал курить, так что трубка его ежеминутно гасла, и он тратил целые коробки спичек, чтобы разжечь её вновь.

И так все дни, все месяцы, весь год.

Фея ежедневно получала целые пачки писем, которые она внимательно читала, делая заметки и подсчёты. Но вот писем стало столько, что требовалось полдня только на то, чтобы открывать конверты, и в витрине поняли, что близится день подарков – Новый год.

Бедный Франческо! С каждым днём его личико становилось всё более грустным. Нужно было что-то сделать для него. Все ждали, что Начальник Станции Голубой Стрелы предложит что-нибудь, подскажет какую-нибудь идею. Но тот только снимал и надевал свой берет с пятью нашивками или смотрел на носки своих ботинок, словно видел их впервые.

Идея кнопки

Бедный Кнопка. Никто никогда не обращал на него внимания, потому что, во-первых, трудно было понять, какой он породы, а во-вторых, он всё время молчал как рыба. Кнопка был робок и боялся открыть рот. Если какая-нибудь мысль приходила ему в голову, он долго раздумывал, прежде чем сообщить её друзьям. А впрочем, с кем он мог говорить-то? Куклы были слишком элегантными синьорами, чтобы обращать внимание на пса, принадлежащего бог знает к какой породе. Свинцовые солдаты не отказались бы поговорить с ним, но офицеры, конечно, не разрешили бы им этого. В общем, у всех была какая-нибудь причина не замечать тряпичного пса, и тот вынужден был молчать. И знаете, что из этого вышло? Он разучился лаять…

Вот и на этот раз, когда он открыл рот, чтобы объяснить им свою блестящую идею, раздался такой странный звук – средний между кошачьим мяуканьем и ослиным рёвом, – что вся витрина разразилась смехом.

Только Серебряное Перо не засмеялся, потому что краснокожие никогда не смеются. А когда другие кончили смеяться, он вынул трубку изо рта и сказал:

– Синьоры, слушай все, что Кнопка говорить. Пёс всегда мало говорить и много думать. Кто думать много, мудрая вещь говорить.

Услышав комплимент, Кнопка покраснел с головы до кончика хвоста, откашлялся и объяснил, наконец, свою идею.

– Этот мальчик… Франческо… Вы думаете, он получит в этом году от Феи какой-нибудь подарок?

– Не думаю, – ответил Начальник Станции. – Его мать больше не приходила сюда, и писем она больше не пишет – я всегда внимательно слежу за почтой.

– Ну вот, – продолжал Кнопка, – мне тоже кажется, что Франческо ничего не получит. Но я, по правде сказать, не хотел бы попасть ни к какому другому мальчику.

– Я тоже, – сказали три Марионетки, которые говорили все хором.

– А что вы скажете, – продолжал пёс, – если мы преподнесём ему сюрприз?

Страница 1 из 14

Глава I. СИНЬОРА БЕЗ ПЯТИ МИНУТ БАРОНЕССА

– Меня называют, – бормотала она иногда про себя, – просто Фея, и я не протестую: ведь нужно иметь снисхождение к невеждам. Но я почти баронесса; порядочные люди это знают.– Да, синьора баронесса, – поддакивала служанка.– Я не стопроцентная баронесса, но до нее мне не хватает не так уж много. И разница почти незаметна. Не так ли?– Незаметна, синьора баронесса. И порядочные люди не замечают ее…Было как раз первое утро нового года. Всю ночь напролет Фея и ее служанка путешествовали по крышам домов, разнося подарки. Их платья были покрыты снегом и сосульками.– Затопи печку, – сказала Фея, – нужно просушить одежду. И поставь на место метлу: теперь целый год можно не думать о полетах с крыши на крышу да еще при таком северном ветре.Служанка поставила метлу на место, ворча:– Хорошенькое дельце – летать на метле! Это в наше-то время, когда изобрели самолеты! Я уже простудилась из-за этого.– Приготовь мне бокальчик цветочного отвара, – приказала Фея, надев очки и садясь в старое кожаное кресло, стоявшее перед письменным столом.– Сию минутку, баронесса, – сказала служанка.Фея одобрительно досмотрела на нее.«Немножко она ленива, – подумала Фея, – но знает правила хорошего тона и умеет держать себя с синьорой моего круга. Я пообещаю ей увеличить заработную плату. На самом-то деле я ей, конечно, не увеличу, и так денег не хватает».Нужно сказать, что Фея при всем своем благородстве была довольно скуповата. Два раза в год обещала она старой служанке увеличить заработную плату, но ограничивалась одними обещаниями. Служанке давно уже надоело слушать только слова, ей хотелось услышать звон монет. Как-то раз у нее даже хватило мужества сказать об этом баронессе. Но Фея очень возмутилась:– Монеты и монеты! – проговорила она, вздыхая, – Невежественные люди только и думают, что о деньгах. И как нехорошо, что ты не только думаешь, но и говоришь об этом! Видно, учить тебя хорошим манерам – все равно, что кормить осла сахаром.Фея вздохнула и уткнулась в свои книги.

– Итак, подведем баланс. Дела в этом году неважные, денег маловато. Еще бы, все хотят получить от Феи хорошие подарки, а когда речь заходит о том, чтобы платить за них, все начинают торговаться. Все стараются брать в долг, обещая уплатить потом, как будто Фея – это какойто колбасник. Впрочем, сегодня особенно жаловаться нечего: все игрушки, которые были в магазине, разошлись, и сейчас нам нужно будет принести со склада новые.Она закрыла книгу и принялась распечатывать письма, которые обнаружила в своем почтовом ящике.– Так и знала! – заговорила она. – Я рискую заболеть воспалением легких, разнося свои товары, и никакой благодарности! Этот не хотел деревянную саблю – подавайте ему пистолет! А знает ли он, что пистолет стоит на тысячу лир дороже? Другой, представьте себе, хотел получить аэроплан! Его отец – швейцар курьера секретаря одного служащего лотереи, и было у него на покупку подарка всего триста лир. Что я могла подарить ему за такие гроши?Фея бросила письма обратно в ящик, сняла очки и позвала:– Тереза, отвар готов?– Готов, готов, синьора баронесса.И старая служанка подала баронессе дымящийся бокал.– Ты влила сюда капельку рома?– Целых две ложечки!– Мне хватило бы и одной… Теперь я понимаю, почему бутыль почти опустела. Подумать только, мы купили ее всего четыре года тому назад!Потягивая маленькими глотками кипящий напиток и умудряясь не обжигаться при этом, как это умеют делать только старые синьоры.

Фея бродила по своему маленькому царству, заботливо проверяя каждый уголок кухни, магазина и маленькой деревянной лесенки, которая вела на второй этаж, где была спальня.Как печально выглядел магазин с опущенными шторами, пустыми витринами и шкафами, заваленными коробками без игрушек и ворохами оберточной бумаги!– Приготовь ключи от склада и свечу, – сказала фея, – нужно принести новые игрушки.– Но, синьора баронесса, вы хотите работать даже сегодня, в день вашего праздника? Неужели вы думаете, что кто-нибудь придет сегодня за покупками? Ведь новогодняя ночь, ночь Феи, уже прошла…– Да, но до следующей новогодней ночи осталось всего-навсего лишь триста шестьдесят пять дней.Надо вам сказать, что магазин Феи оставался открытым в течение всего года и его витрины были всегда освещены. Таким образом, у детей было достаточно времени, чтобы облюбовать ту или иную игрушку, а родители успевали сделать свои расчеты, чтобы иметь возможность заказать ее.А кроме того, ведь есть еще дни рождения, и все знают, что дети считают эти дни очень подходящими для получения подарков.Теперь вы поняли, что делает Фея с первого января до следующего Нового года? Она сидит за витриной и смотрит на прохожих. Особенно внимательно вглядывается она в лица детей. Она сразу понимает, нравится или не нравится им новая игрушка, и, если не нравится, снимает ее с витрины и заменяет другой.О, синьоры, что-то теперь на меня напало сомнение! Так было, когда я был еще маленьким. Кто знает, есть ли теперь у Феи этот магазинчик с витриной, уставленной игрушечными поездами, куклами, тряпичными собачками, ружьями, пистолетами, фигурками индейцев и марионеток!Я помню его, этот магазинчик Феи. Сколько часов я проводил у этой витрины, считая игрушки! Чтобы пересчитать их, требовалось много времени, и я никогда не успевал досчитать до конца, потому что нужно было отнести домой купленное молоко.

Глава II. ВИТРИНА НАПОЛНЯЕТСЯ

Склад был в подвале, который находился кар; раз под магазином. Фее и ее служанке пришлось раз двадцать спуститься и подняться по лестнице, чтобы наполнить новыми игрушками шкафы и витрины.Уже во время третьего рейса Тереза устала.– Синьора, – сказала она, останавливаясь посреди лестницы с большой связкой кукол в руках, – синьора баронесса, у меня бьется сердце.– Это хорошо, моя дорогая, это очень хорошо, – ответила Фея, – было бы хуже, если бы оно больше не билось.– У меня болят ноги, синьора баронесса.– Оставь их на кухне, пусть отдохнут, тем более что ногами ничего носить нельзя.– Синьора баронесса, мне не хватает воздуха…– Я не крала его у тебя, моя дорогая, у меня своего достаточно.И действительно, казалось, что Фея никогда не устает. Несмотря на свой преклонный возраст, она прыгала по ступенькам, словно танцуя, как будто под каблуками у нее были спрятаны пружинки. Одновременно она продолжала подсчитывать.– Эти индейцы мне приносят доход по двести лир каждый, даже, пожалуй, по триста лир. Сейчас индейцы очень в моде. Не кажется ли тебе, что этот электрический поезд просто чудо?! Я назову его Голубой Стрелой и, клянусь, брошу торговлю, если с завтрашнего дня сотни ребячьих глаз не будут пожирать его с утра до вечера.И правда, это был замечательный поезд, с двумя шлагбаумами, с вокзалом и Главным Начальником Станции, с Машинистом, и Начальником Поезда в очках. Пролежав столько месяцев на складе, электропоезд весь покрылся пылью, но Фея хорошенько протерла его тряпочкой, и голубая краска засверкала, как вода альпийского озера: весь поезд, включая Начальника Станции, Начальника Поезда и Машиниста, был выкрашен голубой краской.

Когда Фея стерла пыль с глаз Машиниста, он огляделся вокруг и воскликнул:– Наконец-то я вижу! У меня такое впечатление, будто я несколько месяцев был похоронен в пещере. Итак, когда мы отправляемся? Я готов.– Спокойно, спокойно, – прервал его Начальник Поезда, протирая платочком очки. – Поезд не тронется без моего приказа.– Посчитайте нашивки на вашем берете, – раздался третий голос, – и увидите, кто здесь старший.Начальник Поезда пересчитал свои нашивки. У него было четыре. Тогда он сосчитал нашивки у Начальника Станции – пять. Начальник Поезда вздохнул, спрятал очки и притих. Начальник Станции ходил взад и вперед по витрине, размахивая жезлом, которым дают сигнал отправления. На площади перед станцией выстроился полк оловянных стрелков с духовым оркестром и Полковником. Немножко в стороне расположилась целая артиллерийская батарея во главе с Генералом.Позади станции расстилалась зеленая равнина и были разбросаны холмы. На равнине вокруг вождя, которого звали Серебряное Перо, раскинули лагерь индейцы. На вершине горы верховые ковбои держали наготове свое лассо.Над крышей вокзала покачивался подвешенный к потолку аэроплан: Пилот высунулся из кабины и смотрел вниз. Надо вам сказать, что этот Пилот был сделан так, что он не мог подняться на ноги: ног у него не было. Это был Сидящий Пилот.Рядом с аэропланом висела красная клетка с Канарейкой, которую звали Желтая Канарейка. Когда клетку слегка покачивали, Канарейка пела.В витрине были еще куклы, Желтый Медвежонок, тряпичный пес по имени Кнопка, краски, «Конструктор», маленький театр с тремя Марионетками и быстроходный двухмачтовый парусник. По капитанскому мостику парусника нервно расхаживал Капитан. Ему по рассеянности приклеили только половину бороды, поэтому он тщательно скрывал безбородую половину Лица, чтобы не выглядеть уродом.

Начальник Станции и Полубородый Капитан делали вид, что не замечают друг друга, но, может быть, ктонибудь из них уже собирался вызвать другого на дуэль, чтобы решить вопрос о верховном командовании в витрине.Куклы разделились на две группы: одни вздыхали по Начальнику Станции, другие бросали нежные взгляды на Полубородого Капитана, и лишь одна черная кукла с глазами белее молока глядела только на Сидящего Пилота и больше ни на кого.Что касается тряпичного пса, то он бы с удовольствием вилял хвостом и прыгал от радости. Но он не мог оказывать эти знаки внимания всем троим, а выбрать когонибудь одного не хотел, чтобы не оскорблять остальных двух. Поэтому он сидел тихо и неподвижно, и вид у него был немного глуповатый. Его имя было написано красными буквами на ошейнике: «Кнопка». Может быть, его назвали так потому, что он был маленьким, как кнопка.Но тут произошло событие, которое сразу же заставило забыть и ревность и соперничество. Как раз в это мгновение Фея подняла штору, и солнце хлынуло в витрину золотым каскадом, вызывая у всех жуткий страх, потому что никто его раньше не видел.– Сто тысяч глухих китов! – рявкнул Полубородый Капитан. – Что случилось?– На помощь! На помощь! – завизжали куклы, прячась друг за друга.Генерал приказал немедленно повернуть пушки в сторону неприятеля, чтобы быть готовым отразить любую атаку. Только Серебряное Перо остался невозмутимым. Он вынул изо рта длинную трубку, что делал только в исключительных случаях, и сказал:– Не бойтесь, игрушки. Это Великий Дух – Солнце, всеобщий друг. Смотрите, как повеселела вся площадь, радуясь его приходу.

Все посмотрели на витрину. Площадь и в самом деле сверкала под лучами солнца. Струи фонтанов казались огненными. Нежное тепло проникало сквозь запыленные стекла в магазинчик Феи.– Тысяча пьяных китов! – пробормотал снова Капитан. – Я ведь морской волк, а не солнечный!Куклы, радостно болтая, сразу же стали принимать солнечные ванны.Однако в один угол витрины солнечные лучи не могли проникнуть. Тень падала как раз на Машиниста, и тот очень рассердился:– Должно же было так случиться, чтобы именно я оказался в тени!Он выглянул за витрину, и его зоркие глаза, привыкшие часами смотреть на рельсы во время долгих поездок, встретились с парой огромных, широко раскрытых глаз ребенка.В эти глаза можно было заглянуть, как заглядывают в дом, когда на окнах нет занавесок. И, заглянув в них. Машинист увидел большую недетскую печаль.«Странно, – подумал Машинист Голубой Стрелы. – Я всегда слышал, что дети – веселый народ. Они только и знают, что смеются и играют с утра до вечера. А этот мне кажется грустным, как старичок. Что с ним случилось?»

Грустный мальчик долго смотрел на витрину. Его глаза наполнились слезами. Время от времени слезинки скатывались вниз по щеке и пропадали на губах. Все в витрине затаили дыхание: никто еще не видел глаз, из которых текла бы вода, и это всех очень удивило.– Тысяча хромых китов! – воскликнул Капитан. – Я занесу это событие в бортовой журнал!Наконец мальчик вытер глаза рукавом курточки, подошел к двери магазина, взялся за ручку и толкнул дверь.Раздался глухой звонок колокольчика, который, казалось, жаловался, звал на помощь.

Текущая страница: 1 (всего у книги 7 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]

Джанни Родари.Путешествие Голубой Стрелы

Глава I. СИНЬОРА БЕЗ ПЯТИ МИНУТ БАРОНЕССА

Фея была старая синьора, очень благовоспитанная и благородная, почти баронесса.

– Меня называют, – бормотала она иногда про себя, – просто Фея, и я не протестую: ведь нужно иметь снисхождение к невеждам. Но я почти баронесса; порядочные люди это знают.

– Да, синьора баронесса, – поддакивала служанка.

– Я не стопроцентная баронесса, но до нее мне не хватает не так уж много. И разница почти незаметна. Не так ли?

– Незаметна, синьора баронесса. И порядочные люди не замечают ее…

Было как раз первое утро нового года. Всю ночь напролет Фея и ее служанка путешествовали по крышам домов, разнося подарки. Их платья были покрыты снегом и сосульками.

– Затопи печку, – сказала Фея, – нужно просушить одежду. И поставь на место метлу: теперь целый год можно не думать о полетах с крыши на крышу да еще при таком северном ветре.

Служанка поставила метлу на место, ворча:

– Хорошенькое дельце – летать на метле! Это в наше-то время, когда изобрели самолеты! Я уже простудилась из-за этого.

– Приготовь мне бокальчик цветочного отвара, – приказала Фея, надев очки и садясь в старое кожаное кресло, стоявшее перед письменным столом.

– Сию минутку, баронесса, – сказала служанка.

Фея одобрительно досмотрела на нее.

«Немножко она ленива, – подумала Фея, – но знает правила хорошего тона и умеет держать себя с синьорой моего круга. Я пообещаю ей увеличить заработную плату. На самом-то деле я ей, конечно, не увеличу, и так денег не хватает».

Нужно сказать, что Фея при всем своем благородстве была довольно скуповата. Два раза в год обещала она старой служанке увеличить заработную плату, но ограничивалась одними обещаниями. Служанке давно уже надоело слушать только слова, ей хотелось услышать звон монет. Как-то раз у нее даже хватило мужества сказать об этом баронессе. Но Фея очень возмутилась:

– Монеты и монеты! – проговорила она, вздыхая, – Невежественные люди только и думают, что о деньгах. И как нехорошо, что ты не только думаешь, но и говоришь об этом! Видно, учить тебя хорошим манерам – все равно, что кормить осла сахаром.

Фея вздохнула и уткнулась в свои книги.

– Итак, подведем баланс. Дела в этом году неважные, денег маловато. Еще бы, все хотят получить от Феи хорошие подарки, а когда речь заходит о том, чтобы платить за них, все начинают торговаться. Все стараются брать в долг, обещая уплатить потом, как будто Фея – это какойто колбасник. Впрочем, сегодня особенно жаловаться нечего: все игрушки, которые были в магазине, разошлись, и сейчас нам нужно будет принести со склада новые.

Она закрыла книгу и принялась распечатывать письма, которые обнаружила в своем почтовом ящике.

– Так и знала! – заговорила она. – Я рискую заболеть воспалением легких, разнося свои товары, и никакой благодарности! Этот не хотел деревянную саблю – подавайте ему пистолет! А знает ли он, что пистолет стоит на тысячу лир дороже? Другой, представьте себе, хотел получить аэроплан! Его отец – швейцар курьера секретаря одного служащего лотереи, и было у него на покупку подарка всего триста лир. Что я могла подарить ему за такие гроши?

Фея бросила письма обратно в ящик, сняла очки и позвала:

– Тереза, отвар готов?

– Готов, готов, синьора баронесса.

И старая служанка подала баронессе дымящийся бокал.

– Ты влила сюда капельку рома?

– Целых две ложечки!

– Мне хватило бы и одной… Теперь я понимаю, почему бутыль почти опустела. Подумать только, мы купили ее всего четыре года тому назад!

Потягивая маленькими глотками кипящий напиток и умудряясь не обжигаться при этом, как это умеют делать только старые синьоры.

Фея бродила по своему маленькому царству, заботливо проверяя каждый уголок кухни, магазина и маленькой деревянной лесенки, которая вела на второй этаж, где была спальня.

Как печально выглядел магазин с опущенными шторами, пустыми витринами и шкафами, заваленными коробками без игрушек и ворохами оберточной бумаги!

– Приготовь ключи от склада и свечу, – сказала фея, – нужно принести новые игрушки.

– Но, синьора баронесса, вы хотите работать даже сегодня, в день вашего праздника? Неужели вы думаете, что кто-нибудь придет сегодня за покупками? Ведь новогодняя ночь, ночь Феи, уже прошла…

– Да, но до следующей новогодней ночи осталось всего-навсего лишь триста шестьдесят пять дней.

Надо вам сказать, что магазин Феи оставался открытым в течение всего года и его витрины были всегда освещены. Таким образом, у детей было достаточно времени, чтобы облюбовать ту или иную игрушку, а родители успевали сделать свои расчеты, чтобы иметь возможность заказать ее.

А кроме того, ведь есть еще дни рождения, и все знают, что дети считают эти дни очень подходящими для получения подарков.

Теперь вы поняли, что делает Фея с первого января до следующего Нового года? Она сидит за витриной и смотрит на прохожих. Особенно внимательно вглядывается она в лица детей. Она сразу понимает, нравится или не нравится им новая игрушка, и, если не нравится, снимает ее с витрины и заменяет другой.

О, синьоры, что-то теперь на меня напало сомнение! Так было, когда я был еще маленьким. Кто знает, есть ли теперь у Феи этот магазинчик с витриной, уставленной игрушечными поездами, куклами, тряпичными собачками, ружьями, пистолетами, фигурками индейцев и марионеток!

Я помню его, этот магазинчик Феи. Сколько часов я проводил у этой витрины, считая игрушки! Чтобы пересчитать их, требовалось много времени, и я никогда не успевал досчитать до конца, потому что нужно было отнести домой купленное молоко.

Глава II. ВИТРИНА НАПОЛНЯЕТСЯ

Склад был в подвале, который находился кар; раз под магазином. Фее и ее служанке пришлось раз двадцать спуститься и подняться по лестнице, чтобы наполнить новыми игрушками шкафы и витрины.

Уже во время третьего рейса Тереза устала.

– Синьора, – сказала она, останавливаясь посреди лестницы с большой связкой кукол в руках, – синьора баронесса, у меня бьется сердце.

– Это хорошо, моя дорогая, это очень хорошо, – ответила Фея, – было бы хуже, если бы оно больше не билось.

– У меня болят ноги, синьора баронесса.

– Оставь их на кухне, пусть отдохнут, тем более что ногами ничего носить нельзя.

– Синьора баронесса, мне не хватает воздуха…

– Я не крала его у тебя, моя дорогая, у меня своего достаточно.

И действительно, казалось, что Фея никогда не устает. Несмотря на свой преклонный возраст, она прыгала по ступенькам, словно танцуя, как будто под каблуками у нее были спрятаны пружинки. Одновременно она продолжала подсчитывать.

– Эти индейцы мне приносят доход по двести лир каждый, даже, пожалуй, по триста лир. Сейчас индейцы очень в моде. Не кажется ли тебе, что этот электрический поезд просто чудо?! Я назову его Голубой Стрелой и, клянусь, брошу торговлю, если с завтрашнего дня сотни ребячьих глаз не будут пожирать его с утра до вечера.

И правда, это был замечательный поезд, с двумя шлагбаумами, с вокзалом и Главным Начальником Станции, с Машинистом, и Начальником Поезда в очках. Пролежав столько месяцев на складе, электропоезд весь покрылся пылью, но Фея хорошенько протерла его тряпочкой, и голубая краска засверкала, как вода альпийского озера: весь поезд, включая Начальника Станции, Начальника Поезда и Машиниста, был выкрашен голубой краской.

Когда Фея стерла пыль с глаз Машиниста, он огляделся вокруг и воскликнул:

– Наконец-то я вижу! У меня такое впечатление, будто я несколько месяцев был похоронен в пещере. Итак, когда мы отправляемся? Я готов.

– Спокойно, спокойно, – прервал его Начальник Поезда, протирая платочком очки. – Поезд не тронется без моего приказа.

– Посчитайте нашивки на вашем берете, – раздался третий голос, – и увидите, кто здесь старший.

Начальник Поезда пересчитал свои нашивки. У него было четыре. Тогда он сосчитал нашивки у Начальника Станции – пять. Начальник Поезда вздохнул, спрятал очки и притих. Начальник Станции ходил взад и вперед по витрине, размахивая жезлом, которым дают сигнал отправления. На площади перед станцией выстроился полк оловянных стрелков с духовым оркестром и Полковником. Немножко в стороне расположилась целая артиллерийская батарея во главе с Генералом.

Позади станции расстилалась зеленая равнина и были разбросаны холмы. На равнине вокруг вождя, которого звали Серебряное Перо, раскинули лагерь индейцы. На вершине горы верховые ковбои держали наготове свое лассо.

Над крышей вокзала покачивался подвешенный к потолку аэроплан: Пилот высунулся из кабины и смотрел вниз. Надо вам сказать, что этот Пилот был сделан так, что он не мог подняться на ноги: ног у него не было. Это был Сидящий Пилот.

Рядом с аэропланом висела красная клетка с Канарейкой, которую звали Желтая Канарейка. Когда клетку слегка покачивали, Канарейка пела.

В витрине были еще куклы, Желтый Медвежонок, тряпичный пес по имени Кнопка, краски, «Конструктор», маленький театр с тремя Марионетками и быстроходный двухмачтовый парусник. По капитанскому мостику парусника нервно расхаживал Капитан. Ему по рассеянности приклеили только половину бороды, поэтому он тщательно скрывал безбородую половину Лица, чтобы не выглядеть уродом.

Начальник Станции и Полубородый Капитан делали вид, что не замечают друг друга, но, может быть, ктонибудь из них уже собирался вызвать другого на дуэль, чтобы решить вопрос о верховном командовании в витрине.

Куклы разделились на две группы: одни вздыхали по Начальнику Станции, другие бросали нежные взгляды на Полубородого Капитана, и лишь одна черная кукла с глазами белее молока глядела только на Сидящего Пилота и больше ни на кого.

Что касается тряпичного пса, то он бы с удовольствием вилял хвостом и прыгал от радости. Но он не мог оказывать эти знаки внимания всем троим, а выбрать когонибудь одного не хотел, чтобы не оскорблять остальных двух. Поэтому он сидел тихо и неподвижно, и вид у него был немного глуповатый. Его имя было написано красными буквами на ошейнике: «Кнопка». Может быть, его назвали так потому, что он был маленьким, как кнопка.

Но тут произошло событие, которое сразу же заставило забыть и ревность и соперничество. Как раз в это мгновение Фея подняла штору, и солнце хлынуло в витрину золотым каскадом, вызывая у всех жуткий страх, потому что никто его раньше не видел.

– Сто тысяч глухих китов! – рявкнул Полубородый Капитан. – Что случилось?

– На помощь! На помощь! – завизжали куклы, прячась друг за друга.

Генерал приказал немедленно повернуть пушки в сторону неприятеля, чтобы быть готовым отразить любую атаку. Только Серебряное Перо остался невозмутимым. Он вынул изо рта длинную трубку, что делал только в исключительных случаях, и сказал:

– Не бойтесь, игрушки. Это Великий Дух – Солнце, всеобщий друг. Смотрите, как повеселела вся площадь, радуясь его приходу.

Все посмотрели на витрину. Площадь и в самом деле сверкала под лучами солнца. Струи фонтанов казались огненными. Нежное тепло проникало сквозь запыленные стекла в магазинчик Феи.

– Тысяча пьяных китов! – пробормотал снова Капитан. – Я ведь морской волк, а не солнечный!

Куклы, радостно болтая, сразу же стали принимать солнечные ванны.

Однако в один угол витрины солнечные лучи не могли проникнуть. Тень падала как раз на Машиниста, и тот очень рассердился:

– Должно же было так случиться, чтобы именно я оказался в тени!

Он выглянул за витрину, и его зоркие глаза, привыкшие часами смотреть на рельсы во время долгих поездок, встретились с парой огромных, широко раскрытых глаз ребенка.

В эти глаза можно было заглянуть, как заглядывают в дом, когда на окнах нет занавесок. И, заглянув в них. Машинист увидел большую недетскую печаль.

«Странно, – подумал Машинист Голубой Стрелы. – Я всегда слышал, что дети – веселый народ. Они только и знают, что смеются и играют с утра до вечера. А этот мне кажется грустным, как старичок. Что с ним случилось?»

Грустный мальчик долго смотрел на витрину. Его глаза наполнились слезами. Время от времени слезинки скатывались вниз по щеке и пропадали на губах. Все в витрине затаили дыхание: никто еще не видел глаз, из которых текла бы вода, и это всех очень удивило.

– Тысяча хромых китов! – воскликнул Капитан. – Я занесу это событие в бортовой журнал!

Наконец мальчик вытер глаза рукавом курточки, подошел к двери магазина, взялся за ручку и толкнул дверь.

Раздался глухой звонок колокольчика, который, казалось, жаловался, звал на помощь.

Глава III. ПОЛУБОРОДЫЙ КАПИТАН ВЗВОЛНОВАН

– Синьора баронесса, кто-то вошел в магазин, – сообщила служанка.

Фея, которая причесывалась в своей комнате, быстро спустилась по лесенке, держа во рту шпильки и закалывая на ходу волосы.

– Кто бы это ни был, почему он не закрывает дверь? – пробормотала она. – Я не слышала звонка, но сразу же почувствовала сквозняк.

Она для солидности надела очки и вошла в лавку маленькими медленными шагами, как должна ходить настоящая синьора, особенно если она почти баронесса. Но, увидав перед собой бедно одетого мальчика, который комкал в руках свой голубой беретик, она поняла, что церемонии излишни.

– Ну? В чем дело? – Всем своим видом Фея как бы хотела сказать: «Говори побыстрее, у меня нет времени».

– Я… Синьора… – прошептал мальчик.

В витрине все замерли, но ничего не было слышно.

– Что он сказал? – шепнул Начальник Поезда.

– Тс-с! – приказал Начальник Станции. – Не шумите!

– Мальчик мой! – воскликнула Фея, которая чувствовала, что начинает терять терпение, как всякий раз, когда ей приходилось говорить с людьми, не подозревающими о ее благородных титулах. – Дорогой мой мальчик, времени у меня очень мало. Поторопись или же оставь меня в покое, а лучше всего напиши мне хорошее письмо.

– Но, синьора, я уже написал вам, – торопливо прошептал мальчик, боясь потерять мужество.

– Ах, вот как! Когда?

– Около месяца тому назад.

– Сейчас посмотрим. Как тебя зовут?

– Монти Франческо.

– Квардиччиоло…

– Гм… Монти, Монти… Вот, Франческо Монти. Действительно, двадцать три дня тому назад ты просил у меня в подарок электрический поезд. А почему только поезд? Ты мог бы попросить у меня аэроплан или дирижабль, а еще лучше – целый воздушный флот!

– Но мне нравится поезд, синьора Фея.

– Ах, дорогой мой мальчик, тебе нравится поезд?! А ты знаешь, что через два дня после твоего письма сюда приходила твоя мать…

– Да, это я попросил ее прийти. Я ее так просил: пойди к Фее, я ей уже все написал, и она так добра, что не откажет нам.

– Я не хорошая и не плохая. Я работаю, но не могу работать бесплатно. У твоей матери не было денег, чтобы заплатить за поезд. Она хотела в обмен на поезд оставить мне старые часы. Но я видеть их не могу, эти часы! Потому что они заставляют время двигаться быстрее. Я также напомнила ей, что она еще должна заплатить мне за лошадку, которую брала в прошлом году. И за волчок, взятый два года тому назад. Ты знал об этом?

Нет, мальчик этого не знал. Мамы редко делятся с детьми своими неприятностями.

– Вот почему в этом году ты ничего не получил. Ты понял? Не кажется ли тебе, что я права?

– Да, синьора, вы правы, – пробормотал Франческо, – Я просто думал, что вы забыли мой адрес.

– Нет, напротив, я помню его очень хорошо. Видишь, вот он у меня записан. И на днях я пошлю к вам моего секретаря, чтобы взять деньги за прошлогодние игрушки.

Старая служанка, которая прислушивалась к их разговору, услышав, что ее назвали секретарем, чуть не потеряла сознания и должна была выпить стакан воды, чтобы перевести дух.

– Какая честь для меня, синьора баронесса! – сказала она своей хозяйке, когда мальчик ушел.

– Хорошо, хороню! – грубовато пробормотала Фея. – А пока повесь на дверь объявление: «Закрыто до завтра», чтобы не приходили другие надоедливые посетители.

– Может быть, опустить штору?

– Да, пожалуй, опусти. Я вижу, что сегодня не будет хорошей торговли.

Служанка побежала выполнять приказания. Франческо все еще стоял у магазина, уткнувшись носом в витрину, и ждал сам не зная чего. Штора, спускаясь, чуть не ударила его по голове. Франческо уткнул нос в пыльную штору и зарыдал.

В витрине эти рыдания произвели необыкновенный эффект. Одна за другой куклы тоже стали плакать и плакали так сильно, что Капитан не выдержал и выругался:

– Что за обезьяны! Уже научились плакать! – Он плюнул на палубу и усмехнулся: – Тысяча косых китов! Плакать из-за поезда! Да я не променял бы свой парусник на все поезда всех железных дорог мира.

Великий вождь Серебряное Перо вынул изо рта трубку, что ему приходилось делать каждый раз, когда он хотел что-либо сказать, и промолвил:

– Капитан Полубородый не говорить правды. Он есть очень взволнован из-за бедный белый ребенок.

– Что – я? Объясните мне, пожалуйста, что значит «взволнован»?

– Это значит, что одна сторона лица плачет, а другая стыдится этого.

Капитан предпочел не поворачиваться, так как его безбородая половина лица в самом деле плакала.

– Замолчи ты, старый петух! – крикнул он. – Не то я спущусь вниз и ощиплю тебя, как рождественского индюка!

И долго еще продолжал изрыгать проклятия, такие цветистые, что Генерал, решив, что вот-вот начнется война, приказал зарядить пушки. Но Серебряное Перо взял в рот трубку и замолчал, а потом даже сладко задремал. К слову сказать, он всегда спал с трубкой во рту.

Глава IV. НАЧАЛЬНИК СТАНЦИИ НЕ ЗНАЕТ, ЧТО ДЕЛАТЬ

На следующий день Франческо вернулся, и его печальные глаза снова были устремлены на Голубую Стрелу. Пришел он и на второй день, и на третий. Иногда он останавливался у витрины всего на несколько минут и потом, не оборачиваясь, убегал прочь. Иногда простаивал перед витриной долгие часы. Нос его был прижат к стеклу, а русый чуб спускался на лоб. Он ласково посматривал и на другие игрушки, но было видно, что сердце его принадлежит чудесному поезду.

Начальник Станции, Начальник Поезда и Машинист очень гордились этим и с важным видом поглядывали по сторонам, но никто не обижался на них за это.

Все обитатели витрины были влюблены в своего Франческо. Приходили другие дети, которые тоже подолгу рассматривали игрушки, но обитатели витрины почти не замечали их. Если Франческо не появлялся в обычное время. Начальник Станции нервно ходил взад и вперед по рельсам, бросая тревожные взгляды на часы. Капитан изрыгал проклятия. Сидящий Пилот высовывался из аэроплана, рискуя упасть, а Серебряное Перо забывал курить, так что трубка его ежеминутно гасла, и он тратил целые коробки спичек, чтобы разжечь ее вновь.

И так все дни, все месяцы, весь год.

Фея ежедневно получала целые пачки писем, которые она внимательно читала, делая заметки и подсчеты. Но вот писем стало столько, что требовалось полдня только на то, чтобы открывать конверты, и в витрине поняли, что близится день подарков – Новый год.

Бедный Франческо! С каждым днем его личико становилось все более грустным. Нужно было что-то сделать для него. Все ждали, что Начальник Станции Голубой Стрелы предложит что-нибудь, подскажет какую-нибудь идею. Но тот только снимал и надевал свой берет с пятью нашивками или смотрел на носки своих ботинок, словно видел их впервые.

Глава V. ИДЕЯ КНОПКИ

Идею – кто бы мог подумать – подал тряпичный пес – Бедный Кнопка. Никто никогда не обращал на него внимания, потому что, во-первых, трудно было понять, какой он породы, а во-вторых, он все время молчал как рыба. Кнопка был робок и боялся открыть рот. Если какая-нибудь мысль приходила ему в голову, он долго раздумывал, прежде чем сообщить ее друзьям. А впрочем, с кем он мог говорить-то? Куклы были слишком элегантными синьорами, чтобы обращать внимание на пса, принадлежащего бог знает к какой породе. Свинцовые солдаты не отказались бы поговорить с ним, но офицеры, конечно, не разрешили бы им этого. В общем, у всех была какая-нибудь причина не замечать тряпичного пса, и тот вынужден был молчать. И знаете, что из этого вышло? Он разучился лаять…

Вот и на этот раз, когда он открыл рот, чтобы объяснить им свою блестящую идею, раздался такой странный звук, средний между кошачьим мяуканьем и ослиным ревом, что вся витрина разразилась смехом.

Только Серебряное Перо не засмеялся, потому что краснокожие не смеются никогда. А когда другие кончили смеяться, он вынул трубку изо рта и сказал:

– Синьоры, слушай все, что Кнопка говорить. Пес всегда мало говорить и много думать. Кто думать много, мудрая вещь говорить.

Услышав комплимент, Кнопка покраснел от головы до кончика хвоста, откашлялся и объяснил, наконец, свою идею.

– Этот мальчик… Франческо… Вы думаете, он получит в этом году от Феи какой-нибудь подарок?

– Не думаю, – ответил Начальник Станции. – Его мать больше не приходила сюда, и писем она больше не пишет – я всегда внимательно слежу за почтой.

– Ну вот, – продолжал Кнопка, – мне тоже кажется, что Франческо ничего не получит. Но я, по правде сказать, не хотел бы попасть ни к какому другому мальчику.

– Я тоже, – пробормотал Желтый Медвежонок, почесывая затылок.

– Мы тоже, – сказали три Марионетки, которые говорили все хором.

– А что вы скажете, – продолжал пес, – если мы преподнесем ему сюрприз?

– Ха-ха-ха, сюрприз! – засмеялись куклы. – Какой же?

– Замолчите, – приказал Капитан, – женщины всегда должны помалкивать.

– Прошу прощенья, – крикнул Сидящий Пилот, – не шумите так, а то наверху ничего не слышно! Пусть говорит Кнопка.

– Мы знаем его имя, – произнес Кнопка, когда восстановилась тишина. – Знаем его адрес. Почему бы нам всем не пойти к нему?

– К кому? – спросила одна из кукол.

– К Франческо.

На мгновение воцарилась тишина, потом развернулась оживленная дискуссия: каждый кричал свое, не слушая, что говорят другие.

– Но это бунт! – воскликнул Генерал. – Я никак не могу позволить подобную вещь. Предлагаю повиноваться моим приказам!

– И отправляться туда, куда нас отнесет Фея? Тогда Франческо и в этом году ничего не получит, ведь его фамилия записана в долговой книге…

– Тысяча китов!..

– Однако, – вмешался Начальник Станции, – мы знаем адрес, но мы не знаем дороги.

– Я об этом подумал, – робко прошептал Кнопка, – я могу отыскать дорогу чутьем.

Теперь нужно было не болтать, а принимать решение. Все посмотрели в сторону Генерала артиллерии.

Некоторое время Генерал, почесывая подбородок, расхаживал перед своими пятью пушками, выстроенными в боевом порядке, затем произнес:

– Хорошо. Я буду прикрывать движение моими войсками. Признаться, мне тоже не очень нравится находиться под командованием старой Феи…

– Урра! – закричали артиллеристы.

Оркестр стрелков заиграл марш, способный воскресить мертвого, а Машинист включил гудок локомотива и гудел до тех пор, пока все чуть не оглохли.

Поход назначили на следующую новогоднюю ночь. В полночь Фея должна была прийти, как обычно, в магазин, чтобы наполнить игрушками свою корзину… Но витрина будет пустой.

– Представьте, какая у нее будет физиономия! – ухмыльнулся Капитан, сплюнув на палубу своего парусника.

А на следующий вечер…

Текущая страница: 1 (всего у книги 7 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]

Джанни РодариПутешествие Голубой Стрелы

Gianni Rodari La freccia azzurra

© 2008, Edizioni EL S.r.l., Trieste, Italy

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

* * *

Часть первая

Глава IСиньора без пяти минут баронесса

Фея была старая синьора, очень благовоспитанная и благородная, почти баронесса.

– Меня называют, – бормотала она иногда про себя, – просто Фея, и я не протестую: ведь нужно иметь снисхождение к невеждам. Но я почти баронесса; порядочные люди это знают.

– Да, синьора баронесса, – поддакивала служанка.

– Я не стопроцентная баронесса, но до неё мне не хватает не так уж много. И разница почти незаметна. Не так ли?

– Незаметна, синьора баронесса. И порядочные люди не замечают её…

Было как раз первое утро нового года. Всю ночь напролёт Фея и её служанка путешествовали по крышам домов, разнося подарки. Их платья были покрыты снегом и сосульками.

– Затопи печку, – сказала Фея, – нужно просушить одежду. И поставь на место метлу: теперь целый год можно не думать о полётах с крыши на крышу, да ещё при таком северном ветре.

Служанка поставила метлу на место, ворча:

– Хорошенькое дельце – летать на метле! Это в наше-то время, когда изобрели самолёты! Я уже простудилась из-за этого.

– Приготовь мне бокальчик цветочного отвара, – приказала Фея, надев очки и садясь в старое кожаное кресло, стоявшее перед письменным столом.

– Сию минутку, баронесса, – сказала служанка.

Фея одобрительно посмотрела на неё.

«Она немножко ленива, – подумала Фея, – но знает правила хорошего тона и умеет держать себя с синьорой моего круга. Я пообещаю ей увеличить заработную плату. На самом-то деле я ей, конечно, не увеличу, и так денег не хватает».

Нужно сказать, что Фея при всём своём благородстве была довольно скуповата. Два раза в год обещала она старой служанке увеличить заработную плату, но ограничивалась одними обещаниями. Служанке давно уже надоело слушать только слова, ей хотелось услышать звон монет. Как-то раз у неё даже хватило мужества сказать об этом баронессе. Но Фея очень возмутилась.

– Монеты и монеты! – проговорила она, вздыхая. – Невежественные люди только и думают, что о деньгах. И как нехорошо, что ты не только думаешь, но и говоришь об этом! Видно, учить тебя хорошим манерам – всё равно что кормить осла сахаром.

Фея вздохнула и уткнулась в свои книги.

– Итак, подведём баланс. Дела в этом году неважные, денег маловато. Ещё бы, все хотят от Феи хороших подарков, а когда речь заходит о том, чтобы платить за них, начинают торговаться. Все стараются брать в долг, обещая уплатить потом, как будто Фея – это какой-то колбасник. Впрочем, сегодня особенно жаловаться нечего: все игрушки, которые были в магазине, разошлись, и сейчас нам нужно будет принести со склада новые.

Она закрыла книгу и принялась распечатывать письма, которые обнаружила в своём почтовом ящике.

– Так и знала! – заговорила она. – Я рискую заболеть воспалением лёгких, разнося свои товары, и никакой благодарности! Этот не хотел деревянную саблю – подавайте ему пистолет! А знает ли он, что пистолет стоит на тысячу лир дороже? Другой, представьте себе, хотел получить аэроплан! Его отец – швейцар курьера секретаря одного служащего лотереи, и было у него на покупку подарка всего триста лир. Что я могла подарить ему за такие гроши?

Фея бросила письма обратно в ящик. Сняла очки и позвала:

– Тереза, отвар готов?

– Готов, готов, синьора баронесса.

И старая служанка подала баронессе дымящийся бокал.

– Ты влила сюда капельку рома?

– Целых две ложечки!

– Мне хватило бы и одной… Теперь я понимаю, почему бутыль почти опустела. Подумать только, мы купили её всего четыре года тому назад!

Потягивая маленькими глотками кипящий напиток и умудряясь не обжигаться при этом, как это умеют делать только старые синьоры, Фея бродила по своему маленькому царству, заботливо проверяя каждый уголок кухни, магазина и маленькой деревянной лесенки, которая вела на второй этаж, где была спальня.

Как печально выглядел магазин с опущенными шторами, пустыми витринами и шкафами, заваленными коробками без игрушек и ворохами обёрточной бумаги!

– Приготовь ключи от склада и свечу, – сказала Фея, – нужно принести новые игрушки.

– Но, синьора баронесса, вы хотите работать даже сегодня, в день вашего праздника? Неужели вы думаете, что кто-нибудь придёт сегодня за покупками? Ведь новогодняя ночь, ночь Феи, уже прошла…

– Да, но до следующей новогодней ночи осталось всего-навсего триста шестьдесят пять дней.

Надо вам сказать, что магазин Феи оставался открытым в течение всего года и его витрины были всегда освещены.

Таким образом, у детей было достаточно времени, чтобы облюбовать ту или иную игрушку, а родители успевали сделать свои расчёты, чтобы иметь возможность заказать её.

Кроме того, ведь есть ещё дни рождения, и все знают, что дети считают эти дни очень подходящими для получения подарков.

Теперь вы поняли, что делает Фея с первого января до следующего Нового года? Она сидит за витриной и смотрит на прохожих. Особенно внимательно вглядывается она в лица детей. Она сразу понимает, нравится или не нравится им новая игрушка, и, если не нравится, снимает её с витрины и заменяет другой.

О, синьоры, что-то теперь на меня напало сомнение! Так было, когда я был ещё маленьким. Кто знает, есть ли теперь у Феи этот магазинчик с витриной, уставленной игрушечными поездами, куклами, тряпичными собачками, ружьями, пистолетами, фигурками индейцев и марионеток?

Я помню его, этот магазинчик Феи. Сколько часов я проводил у этой витрины, считая игрушки! Чтобы пересчитать их, требовалось много времени, и я никогда не успевал досчитать до конца, потому что нужно было отнести домой купленное молоко.

Глава IIВитрина наполняется

Склад был в подвале, который находился как раз под магазином. Фее и её служанке пришлось раз двадцать спуститься и подняться по лестнице, чтобы наполнить новыми игрушками шкафы и витрины.

Уже во время третьего рейса Тереза устала.

– Синьора, – сказала она, останавливаясь посреди лестницы с большой связкой кукол в руках, – синьора баронесса, у меня бьётся сердце.

– Это хорошо, моя дорогая, это очень хорошо, – ответила Фея, – было бы хуже, если бы оно больше не билось.

– У меня болят ноги, синьора баронесса.

– Оставь их на кухне, пусть отдохнут, тем более что ногами ничего носить нельзя.

– Синьора баронесса, мне не хватает воздуха…

– Я не крала его у тебя, моя дорогая, у меня своего достаточно.

И действительно, казалось, что Фея никогда не устаёт. Несмотря на свой преклонный возраст, она прыгала по ступенькам, словно танцуя, как будто под каблуками у неё были спрятаны пружинки. Одновременно она продолжала подсчитывать.

– Эти индейцы приносят мне доход по двести лир каждый. Даже, пожалуй, по триста лир. Сейчас индейцы очень в моде. Не кажется ли тебе, что этот электрический поезд просто чудо?! Я назову его Голубой Стрелой и, клянусь, брошу торговлю, если с завтрашнего дня сотни ребячьих глаз не будут пожирать его с утра до вечера.

И правда, это был замечательный поезд: с двумя шлагбаумами, с вокзалом и Главным Начальником Станции, с Машинистом и Начальником Поезда в очках. Пролежав столько месяцев на складе, электропоезд весь покрылся пылью, но Фея хорошенько протёрла его тряпочкой, и голубая краска засверкала, как вода альпийского озера: весь поезд, включая Начальника Станции, Начальника Поезда и Машиниста, был выкрашен голубой краской.

Когда Фея стёрла пыль с глаз Машиниста, он огляделся вокруг и воскликнул:

– Наконец-то я вижу! У меня такое впечатление, будто я несколько месяцев был похоронен в пещере. Итак, когда мы отправляемся? Я готов.

– Спокойно, спокойно, – прервал его Начальник Поезда, протирая платочком очки. – Поезд не тронется без моего приказа.

– Посчитайте нашивки на вашем берете, – раздался третий голос, – и увидите, кто здесь старший.

Начальник Поезда пересчитал свои нашивки. У него было четыре. Тогда он сосчитал нашивки у Начальника Станции – пять. Начальник Поезда вздохнул, спрятал очки и притих. Начальник Станции ходил взад-вперёд по витрине, размахивая жезлом, которым дают сигнал отправления. На площади перед станцией выстроился полк оловянных стрелков с духовым оркестром и Полковником. Немножко в стороне расположилась целая артиллерийская батарея во главе с Генералом.

Позади станции расстилалась зелёная равнина и были разбросаны холмы. На равнине вокруг вождя, которого звали Серебряное Перо, раскинули лагерь индейцы. На вершине горы верховые ковбои держали наготове свои лассо.

Над крышей вокзала покачивался подвешенный к потолку аэроплан: Пилот высунулся из кабины и смотрел вниз. Надо вам сказать, что этот Пилот был сделан так, что он не мог подняться на ноги: ног у него не было. Это был Сидящий Пилот.

Рядом с аэропланом висела красная клетка с Канарейкой, которую звали Жёлтая Канарейка. Когда клетку слегка покачивали, Канарейка пела.

В витрине были ещё куклы, Жёлтый Медвежонок, тряпичный пёс по имени Кнопка, краски, «Конструктор», маленький театр с тремя Марионетками и быстроходный двухмачтовый парусник. По капитанскому мостику парусника нервно расхаживал Капитан. Ему по рассеянности приклеили только половину бороды, поэтому он тщательно скрывал безбородую половину лица, чтобы не выглядеть уродом.

Начальник Станции и Полубородый Капитан делали вид, что не замечают друг друга, но, может быть, кто-нибудь из них уже собирался вызвать другого на дуэль, чтобы решить вопрос о верховном командовании в витрине.

Куклы разделились на две группы: одни вздыхали по Начальнику Станции, другие бросали нежные взгляды на Полубородого Капитана, и лишь одна чёрная кукла с глазами белее молока глядела только на Сидящего Пилота и больше ни на кого.

Что касается тряпичного пса, то он бы с удовольствием вилял хвостом и прыгал от радости. Но он не мог оказывать эти знаки внимания всем троим, а выбрать кого-нибудь не хотел, чтобы не оскорблять двух остальных. Поэтому он сидел тихо и неподвижно, и вид у него был немного глуповатый. Его имя было написано красными буквами на ошейнике: «Кнопка». Может быть, его назвали так потому, что он был маленьким, как кнопка.

Но тут произошло событие, которое сразу же заставило забыть и ревность, и соперничество. Как раз в это мгновение Фея подняла штору – и солнце хлынуло в витрину золотым каскадом, вызывая у всех жуткий страх, потому что никто его раньше не видел.

– Сто тысяч глухих китов! – рявкнул Полубородый Капитан. – Что случилось?

– На помощь! На помощь! – завизжали куклы, прячась друг за друга.

Генерал приказал немедленно повернуть пушки в сторону неприятеля, чтобы быть готовым отразить любую атаку. Только Серебряное Перо остался невозмутимым. Он вынул изо рта длинную трубку, что делал только в исключительных случаях, и сказал:

– Не бойтесь, игрушки. Это Великий Дух – Солнце, всеобщий друг. Смотрите, как повеселела вся площадь, радуясь его приходу.

Все посмотрели на витрину. Площадь и в самом деле сверкала под лучами солнца. Струи фонтанов казались огненными. Нежное тепло проникало сквозь запылённые стёкла в магазинчик Феи.

– Тысячи пьяных китов! – пробормотал снова Капитан. – Я ведь морской волк, а не солнечный!

Куклы, радостно болтая, сразу же стали принимать солнечные ванны. Однако в один угол витрины солнечные лучи не могли проникнуть. Тень падала как раз на Машиниста, и тот очень рассердился:

– Должно же было так случиться, чтобы именно я оказался в тени!

Он выглянул за витрину, и его зоркие глаза, привыкшие часами смотреть на рельсы во время долгих поездок, встретились с парой огромных, широко раскрытых глаз ребёнка.

В эти глаза можно было заглянуть, как заглядывают в дом, когда на окнах нет занавесок. И, заглянув в них, Машинист увидел большую недетскую печаль.

«Странно, – подумал Машинист Голубой Стрелы. – Я всегда слышал, что дети – весёлый народ. Они только и знают, что смеются и играют с утра до вечера. А этот мне кажется грустным, как старичок. Что с ним случилось?»

Грустный мальчик долго смотрел на витрину. Его глаза наполнились слезами. Время от времени слезинки скатывались вниз по щеке и пропадали на губах. Все в витрине затаили дыхание: никто ещё не видел глаз, из которых текла бы вода, и это всех очень удивило.

– Тысяча хромых китов! – воскликнул Капитан. – Я занесу это событие в судовой журнал!

Наконец мальчик вытер глаза рукавом курточки, подошёл к двери магазина, взялся за ручку и толкнул дверь. Раздался глухой звонок колокольчика, который, казалось, жаловался, звал на помощь.

Глава IIIПолубородый капитан взволнован

– Синьора баронесса, кто-то вошёл в магазин, – сообщила служанка.

Фея, которая причёсывалась в своей комнате, быстро спустилась по лесенке, держа во рту шпильки и закалывая на ходу волосы.

– Кто бы это ни был, почему он не закрывает дверь? – пробормотала она. – Я не слышала звонка, но сразу же почувствовала сквозняк.

Она для солидности надела очки и вошла в лавку маленькими медленными шагами, как должна ходить настоящая синьора, особенно если она почти баронесса. Но, увидав перед собой бедно одетого мальчика, который комкал в руках свой голубой беретик, она поняла, что церемонии излишни.

– Ну? В чём дело? – Всем своим видом Фея как бы хотела сказать: «Говори побыстрее, у меня нет времени».

– Я… Синьора… – прошептал мальчик.

В витрине все замерли, но ничего не было слышно.

– Что он сказал? – шепнул Начальник Поезда.

– Тс-с! – приказал Начальник Станции. – Не шумите!

– Мальчик мой! – воскликнула Фея, которая чувствовала, что начинает терять терпение, как всякий раз, когда ей приходилось говорить с людьми, не подозревающими о её благородных титулах. – Дорогой мой мальчик, времени у меня очень мало. Поторопись или же оставь меня в покое, а лучше всего напиши мне хорошее письмо.

– Но, синьора, я уже написал вам, – торопливо прошептал мальчик, боясь потерять мужество.

– Ах, вот как! Когда?

– Около месяца тому назад.

– Сейчас посмотрим. Как тебя зовут?

– Монти Франческо.

– Квардиччиоло…

– Гм… Монти, Монти… Вот, Франческо Монти. Действительно, двадцать три дня тому назад ты просил у меня в подарок электрический поезд. А почему только поезд? Ты мог бы попросить у меня аэроплан или дирижабль, а ещё лучше – целый воздушный флот!

– Но мне нравится поезд, синьора Фея.

– Ах, дорогой мой мальчик, тебе нравится поезд?! А ты знаешь, что через два дня после твоего письма сюда приходила твоя мать…

– Да, это я попросил её прийти. Я её так просил: пойди к Фее, я ей уже всё написал, и она так добра, что не откажет нам.

– Я не хорошая и не плохая. Я работаю, но не могу работать бесплатно. У твоей матери не было денег, чтобы заплатить за поезд. Она хотела в обмен на поезд оставить её старые часы. Но я видеть их не могу, эти часы! Потому что они заставляют время двигаться быстрее. Я также напомнила ей, что она ещё должна заплатить мне за лошадку, которую брала в прошлом году. И за волчок, взятый два года тому назад. Ты знал об этом?

Нет, мальчик этого не знал. Мамы редко делятся с детьми своими неприятностями.

– Вот почему в этом году ты ничего не получил. Ты понял? Не кажется ли тебе, что я права?

– Да, синьора, вы правы, – пробормотал Франческо. – Я просто думал, что вы забыли мой адрес.

– Нет, напротив, я помню его очень хорошо. Видишь, вот он у меня записан. И на днях я пошлю к вам моего секретаря, чтобы взять деньги за прошлогодние игрушки.

Старая служанка, которая прислушивалась к их разговору, услышав, что её назвали секретарём, чуть не потеряла сознание и должна была выпить стакан воды, чтобы перевести дух.

– Какая честь для меня, синьора баронесса! – сказала она своей хозяйке, когда мальчик ушёл.

– Хорошо, хорошо! – грубовато пробормотала Фея. – А пока повесь на дверь объявление: «Закрыто до завтра», чтобы не приходили другие надоедливые посетители.

– Может быть, опустить штору?

– Да, пожалуй, опусти. Я вижу, что сегодня не будет хорошей торговли.

Служанка побежала выполнять приказания. Франческо всё ещё стоял у магазина, уткнувшись носом в витрину, и ждал, сам не зная чего. Штора, спускаясь, чуть не ударила его по голове. Франческо уткнул нос в пыльную штору и зарыдал.

В витрине эти рыдания произвели необыкновенный эффект. Одна за другой куклы тоже стали плакать и плакали так сильно, что Капитан не выдержал и выругался:

– Что за обезьяны! Уже научились плакать! – Он плюнул на палубу и усмехнулся: – Тысяча косых китов! Плакать из-за поезда! Да я не променял бы свой парусник на все поезда всех железных дорог мира.

Великий вождь Серебряное Перо вынул изо рта трубку, что ему приходилось делать каждый раз, когда он хотел что-либо сказать, и промолвил:

– Капитан Полубородый не говорить правды. Он есть очень взволнован из-за бедный белый ребёнок.

– Что – я? Объясните мне, пожалуйста, что значит «взволнован»?

– Это значит, что одна сторона лица плачет, а другая стыдится этого.

Капитан предпочёл не поворачиваться, так как его безбородая половина лица в самом деле плакала.

– Замолчи ты, старый петух! – крикнул он. – Не то я спущусь вниз и ощиплю тебя, как рождественского индюка!

И долго ещё продолжал изрыгать проклятия, такие цветистые, что Генерал, решив, что вот-вот начнётся война, приказал зарядить пушки. Но Серебряное Перо взял в рот трубку и замолчал, а потом даже сладко задремал. К слову сказать, он всегда спал с трубкой во рту.

Глава IVНачальник станции не знает, что делать

На следующий день Франческо вернулся, и его печальные глаза снова были устремлены на Голубую Стрелу. Пришёл он и на второй день, и на третий. Иногда он останавливался у витрины всего на несколько минут и потом, не оборачиваясь, убегал прочь. Иногда простаивал перед витриной долгие часы. Нос его был прижат к стеклу, а русый чуб спускался на лоб. Он ласково посматривал и на другие игрушки, но было видно, что сердце его принадлежит чудесному поезду.

Начальник Станции, Начальник Поезда и Машинист очень гордились этим и с важным видом поглядывали по сторонам, но никто не обижался на них за это.

Все обитатели витрины были влюблены в своего Франческо. Приходили другие дети, которые тоже подолгу рассматривали игрушки, но обитатели витрины почти не замечали их. Если Франческо не появлялся в обычное время, Начальник Станции нервно ходил взад-вперёд по рельсам, бросая тревожные взгляды на часы. Капитан изрыгал проклятия. Сидящий Пилот высовывался из аэроплана, рискуя упасть, а Серебряное Перо забывал курить, так что трубка его ежеминутно гасла, и он тратил целые коробки спичек, чтобы разжечь её вновь.

И так все дни, все месяцы, весь год.

Фея ежедневно получала целые пачки писем, которые она внимательно читала, делая заметки и подсчёты. Но вот писем стало столько, что требовалось полдня только на то, чтобы открывать конверты, и в витрине поняли, что близится день подарков – Новый год.

Бедный Франческо! С каждым днём его личико становилось всё более грустным. Нужно было что-то сделать для него. Все ждали, что Начальник Станции Голубой Стрелы предложит что-нибудь, подскажет какую-нибудь идею. Но тот только снимал и надевал свой берет с пятью нашивками или смотрел на носки своих ботинок, словно видел их впервые.

Глава VИдея кнопки

Бедный Кнопка. Никто никогда не обращал на него внимания, потому что, во-первых, трудно было понять, какой он породы, а во-вторых, он всё время молчал как рыба. Кнопка был робок и боялся открыть рот. Если какая-нибудь мысль приходила ему в голову, он долго раздумывал, прежде чем сообщить её друзьям. А впрочем, с кем он мог говорить-то? Куклы были слишком элегантными синьорами, чтобы обращать внимание на пса, принадлежащего бог знает к какой породе. Свинцовые солдаты не отказались бы поговорить с ним, но офицеры, конечно, не разрешили бы им этого. В общем, у всех была какая-нибудь причина не замечать тряпичного пса, и тот вынужден был молчать. И знаете, что из этого вышло? Он разучился лаять…

Вот и на этот раз, когда он открыл рот, чтобы объяснить им свою блестящую идею, раздался такой странный звук – средний между кошачьим мяуканьем и ослиным рёвом, – что вся витрина разразилась смехом.

Только Серебряное Перо не засмеялся, потому что краснокожие никогда не смеются. А когда другие кончили смеяться, он вынул трубку изо рта и сказал:

– Синьоры, слушай все, что Кнопка говорить. Пёс всегда мало говорить и много думать. Кто думать много, мудрая вещь говорить.

Услышав комплимент, Кнопка покраснел с головы до кончика хвоста, откашлялся и объяснил, наконец, свою идею.

– Этот мальчик… Франческо… Вы думаете, он получит в этом году от Феи какой-нибудь подарок?

– Не думаю, – ответил Начальник Станции. – Его мать больше не приходила сюда, и писем она больше не пишет – я всегда внимательно слежу за почтой.

– Ну вот, – продолжал Кнопка, – мне тоже кажется, что Франческо ничего не получит. Но я, по правде сказать, не хотел бы попасть ни к какому другому мальчику.

– Я тоже, – сказали три Марионетки, которые говорили все хором.

– А что вы скажете, – продолжал пёс, – если мы преподнесём ему сюрприз?

– Ха-ха-ха, сюрприз! – засмеялись куклы. – Какой же?

– Замолчите, – приказал Капитан, – женщины всегда должны помалкивать.

– Прошу прощения, – крикнул Сидящий Пилот, – не шумите так, а то наверху ничего не слышно! Пусть говорит Кнопка.

– Мы знаем его имя, – произнёс Кнопка, когда восстановилась тишина. – Знаем его адрес. Почему бы нам всем не пойти к нему?

– К кому? – спросила одна из кукол.

– К Франческо.

На мгновение воцарилась тишина, потом развернулась оживлённая дискуссия: каждый кричал своё, не слушая, что говорят другие.

– Но это бунт! – воскликнул Генерал. – Я никак не могу позволить подобную вещь. Предлагаю повиноваться моим приказам!

– И отправляться туда, куда нас отнесёт Фея? Тогда Франческо и в этом году ничего не получит, ведь его фамилия записана в долговой книге…

– Тысяча китов!..

– Однако, – вмешался Начальник Станции, – мы знаем адрес, но мы не знаем дороги.

– Я об этом подумал, – робко прошептал Кнопка, – я могу отыскать дорогу чутьём.

Теперь нужно было не болтать, а принимать решение. Все посмотрели в сторону Генерала артиллерии.

Некоторое время Генерал, почёсывая подбородок, расхаживал перед своими пятью пушками, выстроенными в боевом порядке, затем произнёс:

– Хорошо. Я буду прикрывать движение моими войсками. Признаться, мне тоже не очень нравится находиться под командованием старой Феи…

– Урра! – закричали артиллеристы.

Оркестр стрелков заиграл марш, способный воскресить мёртвого, а Машинист включил гудок локомотива и гудел до тех пор, пока все чуть не оглохли. Поход назначили на следующую новогоднюю ночь. В полночь Фея должна была прийти, как обычно, в магазин, чтобы наполнить игрушками свою корзину… Но витрина будет пустой.

– Представьте, какая у неё будет физиономия! – ухмыльнулся Капитан, сплюнув на палубу своего парусника.

Путешествие Голубой Стрелы Джанни Родари

(Пока оценок нет)

Название: Путешествие Голубой Стрелы

О книге «Путешествие Голубой Стрелы» Джанни Родари

Сказка итальянского детского писателя Джанни Родари «Путешествие Голубой Стрелы» согрела своим теплом миллионы детских и взрослых сердец. Это добрая и совершенно искренняя история, которую впору рассказывать малышам под Новый год и Рождество. Книга о том, что чудеса случаются, даже если их не ждешь, совсем отчаявшись. О том, что есть любовь, взаимопонимание и уважение. А также о доброте, на которую способен каждый из нас.

Джанни Родари – это известный журналист и автор многих детских историй. Он сыскал славу автора, который умеет не только увлечь ребенка, но и вложить в сказку значительный социалистический подтекст. Каждая повесть несет волшебство, которое прочно переплетается со взрослыми истинами, доступными не каждому. Сказка «Путешествие Голубой Стрелы» показывает малышам, как нужно поступать, а чего делать не следует. Расставляет по местам категории добра и зла.

История, описанная автором в сказке «Путешествие Голубой Стрелы», происходит накануне Рождества, когда все ожидают чудес, собираются за одним столом и поздравляют друг друга. Дети же ждут своих подарков. Но не все родители могут позволить себе их приобрести. Главными героями становятся игрушки, которые целый год жили на витрине магазина некой дамы по имени Фея. Однажды, они заметили по ту сторону стекла маленького мальчика – Франческо Монти, которого очень сильно заинтересовал небольшой игрушечный поезд.

Но мальчик был из очень бедной семьи, а его мама уже и так задолжала владелице магазина за волчок и лошадку, которые были взяты в прошлом и позапрошлом году. Поэтому на Рождество Франческо оставался без подарка. Игрушки настолько прониклись сочувствием к малышу, что решили совершить побег из лавки и подарить ему самих себя. Соскакивая со своих мест, куколки, мишки, машинки и собачки направились в путешествие. Сразу же после этого Фея обнаруживает пропажу, делая выводы, что магазин ограбили.

Игрушки ищут мальчика, Фея направляется на поиски кукол, а Франческо попадает в руки настоящих грабителей, которые действительно желают обокрасть магазин. Джанни Родари создает увлекательные повороты сюжета, в которых герои приходят на помощь друг другу, даря радость и подарки. Кто-то находит себе друга, а кто-то обретает понимание того, что самое важное – это хорошее отношение к людям. Сказка «Путешествие Голубой Стрелы» пробуждает самые теплые чувства как маленького, так и взрослого читателя.

На нашем сайте о книгах сайт вы можете скачать бесплатно без регистрации или читать онлайн книгу «Путешествие Голубой Стрелы» Джанни Родари в форматах epub, fb2, txt, rtf, pdf для iPad, iPhone, Android и Kindle. Книга подарит вам массу приятных моментов и истинное удовольствие от чтения. Купить полную версию вы можете у нашего партнера. Также, у нас вы найдете последние новости из литературного мира, узнаете биографию любимых авторов. Для начинающих писателей имеется отдельный раздел с полезными советами и рекомендациями, интересными статьями, благодаря которым вы сами сможете попробовать свои силы в литературном мастерстве.

Скачать бесплатно книгу «Путешествие Голубой Стрелы» Джанни Родари

(Фрагмент)

В форматеfb2 : Скачать В форматеrtf : Скачать В форматеepub : Скачать В форматеtxt :
Добавить комментарий